Пробелы на полях С пространствами в этой книге Перек обращается примерно так: он рассматривает их с точки зрения существования, — скажем, город как пространство существовал не всегда; не везде; не статичен и не имеет жестких границ; функциональности, назначения и внешнего вида. Все эти способы постижения так или иначе возвращаются к тексту и, безусловно, описывают наблюдающего за пространствами более, чем что-либо еще.

От каргопольских сугробов к анатомии плаката Фольклор, как известно, бывает сельский, традиционный, бывает современный городской, а бывает и вовсе сетевой. Иногда случается, сетевой выходит на улицы и становится городским... Случается также, что исследователи, много лет ездившие собирать фольклор в далекие деревни к аутентичным «бабкам», на время сменили поле и отправились по ягоды на площади и бульвары родного города.

Fraîche comme vous И вот эти вечные сомнения: салат с авокадо? С козьим сыром и орешками? А десерт? И пророчества: панна-котта не застынет, пирог расползется или будет кривой. Но даже если застынет и не расползется, ни Татьяну, ни Зинаиду Ароновну все равно не переплюнуть. А хочется, верно? Как все хорошее, этот рецепт в моей жизни возник случайно, хотя все мы прекрасно понимаем, что ничего случайного не бывает.

Засекаем Гитлера Хелен Ханфштэнгль, американская жена немецкого промышленника, часто принимала Гитлера в Берлине. Будущего фюрера она описывала как «щуплого и робкого молодого человека», асексуального, «с мечтательным взглядом очень голубых глаз». После неудавшегося нацистского путча 1923 года Гитлер едва унес ноги. Скрываясь перед арестом в доме Хелен, он пытался застрелиться из револьвера. Хозяйка выхватила у него оружие с криком: «Вы что это себе думаете?»

Booknik on May 5–11 Last week, Booknik squinted, spoke his mind, listened to rabbi’s opinion, tried to become a fifth member of a quartet, remembered the war, declared his love to three oranges cities, and took part in an untimely Purimspiel.

Писатели в «Жилище тихоходных» На этой неделе в литературном кафе «Тмоль Шильшом», а также в Синематеке и клубе «Желтая подлодка» проходит Международный фестиваль писателей, из израильтян представлены все: и А.Б. Йеошуа, и Керет, и Шалев, и Оз, и Гроссман, и масса до сих пор не переведенной публики.

Диктаторы, пришельцы, вампиры и поэты Диктатор Саша Барон Коэн с большой черной бородой, зеленые революционеры из Тегерана, серьезные люди в черном, веселые граждане и бесстрашные поэты, грустные вамиры из прошлого и Сергей Лозница с белорусскими партизанами готовятся взять кинопрокат без боя.

К партизанам в лес густой Повстанцы не хотели принимать евреев в отряды, не позволяли им объединяться в большие группы, с легкостью пускали в распыл. Но еврейские партизаны отвоевали свою честь (некоторым из них повезло — осталась еще и жизнь), решив, что умирать тоже нужно людьми.

Непрямой взгляд чекиста Детективную историю исчезнувшего золота постепенно вытесняет история человеческая и тоже исчезает на глазах: вот была страна — и более нет ее; вот были русские уклад и память — и вот уже следующее поколение знает о них только с чужих слов; были люди, писали стихи, читали стихи, молились, любили и пытались уберечь друг друга — и вот никого нет.